Сочинение по тексту «На Западном фронте мне…»

(1)На Западном фронте мне пришлось некоторое время жить в землянке техника-интенданта Тарасникова. (2)Он работал в оперативной части штаба гвардейской бригады. (3)Тут же, в землянке, помещалась его канцелярия. (4)Целые дни он надписывал и заклеивал пакеты, припечатывал их сургучом, согретым над лампой, рассылал какие-то донесения, принимал бумаги, перечерчивал карты, стучал одним пальцем на заржавленной машинке, тщательно выбивая каждую букву. (5)Однажды вечером, когда я вернулся в нашу халупку, основательно промокнув под дождём, и сел на корточки перед печкой, чтобы растопить её, Тарасников встал из-за стола и подошёл ко мне. — (6)Я, видите ли, — сказал он несколько виновато, — решил временно не топить печки. (7)А то, знаете, печка угар даёт, и это, видимо, отражается на её росте (8)Она совсем расти перестала. — (9)Да кто расти перестал? — (10)А вы что же, до сих пор не обратили внимания? — уставившись на меня с негодованием, закричал Тарасников. — (11)А это что? (12)Не видите? (13)И он с внезапной нежностью поглядел на низкий бревенчатый потолок нашей землянки. (14)Я привстал, поднял лампу и увидел, что толстый кругляш вяза в потолке пустил зелёный росток. (15)Бледненький и нежный, с зыбкими листочками, он протянулся под потолок. (16)В двух местах его поддерживали белые тесёмочки, приколотые кнопками к потолочине. — (17)Понимаете? — заговорил Тарасников. — (18)Всё время росла. (19)Такая славная веточка вымахнула. (20)А тут стали мы с вами топить часто, а ей, видно, не нравится. (21)Я вот тут зарубочки делал на бревне, и даты у меня проставлены. (22)Видите, как сперва быстро росла. (23)Иной день по два сантиметра вытягивала. (24)Даю вам честное благородное слово! (25) А как стали мы с вами чадить тут, вот уже три дня не наблюдаю роста. (26)Так ей и захиреть недолго. (27)Давайте уж воздержимся. (28)А меня, знаете, интересует: доберётся он до выхода? (29)Ведь так и тянется поближе к воздуху, где солнце, чует из-под земли. (30)И мы легли спать в нетопленой, сырой землянке. (31)На другой день я сам уже заговорил с ним о его веточке. — (32)Представьте себе, почти на полтора сантиметра вытянулась. (33)Я же говорил, топить не надо. (34)Просто удивительное это явление природы!.. (35)Ночью немцы обрушили на наше расположение массированный артиллерийский огонь. (36)Я проснулся от грохота близких разрывов, выплёвывая землю, которая от сотрясения обильно посыпалась на нас сквозь бревенчатый потолок. (37)Тарасников тоже проснулся и зажёг лампочку. (38)Всё ухало, дрожало и тряслось вокруг нас. (39)Тарасников поставил лампочку на середину стола, откинулся на койке, заложив руки за голову: — (40)Я так думаю, что большой опасности нет. (41)Не повредит её? (42)Конечно, сотрясение, но тут над нами три наката. (43)Разве уж только прямое попадание. (44)А я её, видите, подвязал. (45)Словно предчувствовал... (46)Я с интересом поглядел на него. (47)Он лежал, запрокинув голову на подложенные за затылок руки, и с нежной заботой смотрел на зелёный слабенький росточек, вившийся под потолком. (48)Он просто забыл, видимо, о том, что снаряд может обрушиться на нас самих, разорваться в землянке, похоронить нас заживо под землёй. (49)Нет, он думал только о бледной зелёной веточке, протянувшейся под потолком нашей халупы, только за неё беспокоился он. (51)И часто теперь, когда я встречаю на фронте и в тылу взыскательных, занятых, суховатых на первый взгляд, малоприветливых как будто людей, я вспоминаю техника-интенданта Тарасникова и его зелёную веточку. (52)Пусть грохочет огонь над головой, пусть промозглая сырость земли проникает в самые кости, всё равно — лишь бы уцелел, лишь бы дотянулся до солнца, до желанного выхода робкий, застенчивый зелёный росток. (53)И кажется мне, что есть у каждого из нас своя заветная зелёная веточка. (54) Ради неё готовы мы перенести все мытарства и невзгоды военной поры, потому что твёрдо знаем: там, за выходом, завешенным сегодня отсыревшей плащ-палаткой, солнце непременно встретит, согреет и даст новые силы дотянувшейся, выращенной и сбережённой ветке нашей. *Лев Абрамович Кассиль (1905-1970) — видный русский прозаик, один из основоположников отечественной детской и юношеской литературы.