Сочинение по тексту «Сверкающий дуговыми фонарями, как…»

(1)Сверкающий дуговыми фонарями, как бы расплавленный от их мелового шипящего света, Брестский вокзал был в то время главным военным вокзалом Москвы. (2)С него отправлялись эшелоны на фронт. (3)По ночам к полутемным перронам крадучись подходили длинные пахнущие йодоформом санитарные поезда и начиналась выгрузка раненых. (4)Каждую ночь, часам к двум, когда жизнь в городе замирала, мы, трамвайщики, подавали к Брестскому вокзалу белые санитарные вагоны. (5)Внутри вагонов были устроены подвесные пружинные койки. (6)Ждать приходилось долго. (7)Мы курили около вагонов. (8)Каждый раз к нам подходили женщины в теплых платках и робко спрашивали, скоро ли будут грузить раненых. (9)Самые эти слова — "грузить раненых", — то есть втаскивать в вагоны, как мертвый груз, живых, изодранных осколками людей, были одной из нелепостей, порожденных войной. — (10)Ждите! — отвечали мы. (11)Женщины, вздохнув, отходили на тротуар, останавливались в тени и молча следили за тяжелой вокзальной дверью. (12)Женщины эти приходили к вокзалу на всякий случай — может быть, среди раненых найдется муж, брат, сын или однополчанин родного человека и расскажет об его судьбе. (13)Все мы, кондукторы, люди разных возрастов, характеров и взглядов, больше всего боялись, чтобы какая-нибудь из этих женщин не нашла при нас родного искалеченного человека. (14)Когда в вокзальных дверях появлялись санитары с носилками, женщины бросались к ним, исступленно всматривались в почернелые лица раненых и совали им в руки связки баранок, яблоки, пачки дешевых рассыпных папирос. (15)Иные из женщин плакали от жалости. (16)Раненые, сдерживая стоны, успокаивали женщин доходчивыми словами. (17)Эти слова простой русский человек носит в себе про черный день и поверяет только такому же простому, своему человеку. (18)Раненых вносили в вагоны, и начинался томительный рейс через ночную Москву. (19)Вожатые вели вагоны медленно и осторожно. (20)Чаще всего мы возили раненых в главный военный госпиталь в Лефортово. (21)С тех пор воспоминание о Лефортове связано у меня с осенними холодными ночами. (22)Прошло уже много лет, а мне все чудится, что в Лефортове всегда стоит такая ночь и в ней светятся скучными рядами окна военного госпиталя. (23)Я не могу отделаться от этого впечатления потому, что с той поры я ни разу не был в Лефортове и не видел военный госпиталь и обширный плац перед ним при дневном свете. (24)В Лефортове мы помогали санитарам переносить тяжелораненых в палаты и бараки, разбросанные в саду вдалеке от главного корпуса. (25)Там по дну оврага шумел пахнувший хлором ручей. (26)Переносили раненых мы медленно и потому зачастую простаивали в Лефортове до рассвета. (27)Иногда мы возили раненых австрийцев. (28)В то время Австрию насмешливо называли "лоскутной империей", а австрийскую армию — "цыганским базаром". (29)Разноплеменная эта армия производила на первый взгляд впечатление скопища чернявых и невероятно худых людей в синих шинелях и выгоревших кепи с оловянной кокардой и насквозь пробитыми на ней буквами "Ф" и "И". (30)Это были инициалы впавшего в детство австрийского императора Франца-Иосифа. (31)Мы расспрашивали пленных и удивлялись: кого только не было в этой армии! (32)Там были чехи, немцы, итальянцы, тирольцы, поляки, босняки, сербы, хорваты, черногорцы, венгры, цыгане, герцеговинцы, гуцулы и словаки... (33)О существовании некоторых из этих народов я и не подозревал, хотя окончил гимназию с пятеркой по географии. (34)Однажды вместе с нашими ранеными ко мне в вагон внесли длинного, как жердь, австрийца в серых обмотках. (35)Он был ранен в горло и лежал, хрипя и поводя желтыми глазами. (36)Когда я проходил мимо, он пошевелил смуглой рукой. (37)Я думал, что он просит пить, нагнулся к его небритому, обтянутому пересохшей кожей лицу и услышал клекочущий шепот. (38)Мне показалось, что австриец говорит по-русски, и я даже отшатнулся. (39)Тогда я с трудом повторил: — (40)Есть славянин! (41)Полоненный у велика-велика битва... брат мой. (42)Он закрыл глаза. (43)Очевидно, он вкладывал в эти слова очень важный для него и непонятный мне смысл. (44)Очевидно, он долго ждал случая, чтобы сказать эти слова. (45)Потом я долго раздумывал над тем, что хотел сказать этот умирающий человек с запекшимся от крови бинтом на горле. (46)Почему он не пожаловался, не попросил пить, не вытащил из-за пазухи за стальную цепочку полковой значок с адресом родных, как это делали все раненые австрийцы? (47)Очевидно, он хотел сказать, что сила ломит и солому и не его вина, что он поднял оружие против братьев. (48)Эта мысль соединилась в горячечном его сознании с памятью о кровавом сражении, куда он попал по воле "швабов" прямо из своей деревни. (49)Из той деревни, где растут вековые ореховые деревья, бросая широкую тень, и по праздникам пляшет на базаре под шарманку ручной динарский медведь. * Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968) – русский советский писатель.