Сочинение по тексту «С детства не слышала…»

С детства не слышала отлетающих журавлей. Сейчас предо мной оголенные, в побуревшем от непогоды жнивье равнины, так похожие на родные. Я сижу у самой воды, у холодного, в мелкой волне, заросшего деревьями озера. Плакучие ивы ещё ярко-зелёные, а ракиты седые, как будто в дыму, словно тронуты инеем. И в листве лип и клёнов и белых, серебристых тополей уже кое-где да мелькнет желтизна ранней осени. Тишина, солнцепёк, растворение в этом пахнущем вялой травой, рыбьей слизью и палыми листьями удивительном воздухе, в затишке, где безветрие возвращает тебя снова в жаркое лето. И вдруг что-то тревожное, непонятное, трубным голосом с неба, чей-то зов, чуть скрипучий, картавый, тоскливый. - Журавли! Смотри скорей, журавли! Они вышли, как самолёты, из-за купы деревьев классическим треугольником, держа курс строго на юг, и скрылись за дамбой, обросшей ракитником. Спустя полчаса зов раздался опять и опять. Теперь журавли шли цепочкой на запад; лишь вожак, вырываясь, летел чуть-чуть впереди, как бы с силой вытягивая непослушных ведомых опять в треугольник, всю чёрную эту ниточку, но так и не вытянув её. - Вон ещё журавли! - кричат мне товарищи. Но мне кажется, это все те же, уже пролетавшие раз над нами. Просто птицы прощаются с озером, с рощами, с заросшими пыреем и полынью долинками и оврагами, с полями в обломках стеблей кукурузы, с бездомно покинутыми на пашнях стогами соломы. Видно, взрослые журавли учат младших, подлетков, находить, возвращаясь весной, это озеро, островки на нём в соснах и елях, этот дом на холме, эти купы деревьев и все видимые с высоты, с любого захода приметные ориентиры - грустный птичий урок навигации. Может быть, при этом старшие им говорят: - Запомните, это ваша родина! Обязательно возвращайтесь в родные края, даже если не будет нас, взрослых! Пожалуйста, не забудьте дорогу сюда. Здесь мы любим друг друга, здесь рождаются наши дети, здесь мы умираем. Жаркий юг - это только лишь отдых, а жизнь наша здесь… Я завидую им, улетающим, потому что весной они обязательно снова вернутся сюда. А я?.. Сумею ли я опять побывать здесь, на тёмной, зелёной реке, на этих прудах и озёрах, взглянуть на берёзовые аллеи, уходящие в степь, на свекольные и ржаные поля? Я летаю теперь выше птиц, а оттуда, с немыслимой для журавля высоты, разве можно заметить мелькнувшую где-то внизу голубую подкову заливчика, где мы ловим плотвичек и раков, эти серые, словно седые, ракиты, эти рыжие, опалённые солнцем дубы?! Я люблю бывать каждый раз в каком-нибудь новом краю, в незнакомом мне месте, видеть горы, моря, и красивые города, и красивых людей, люблю слушать красивые, полные скрытого смысла, лукавые речи… А здесь что услышишь? Лишь "цоб" да "цобе"? Что увидишь? Вот этих летящих с севера на юг, а затем ещё раз, как бы ровным крестом, поперёк, с востока на запад, расстающихся со мной, улетающих журавлей? Так мало, так мало! Так мало, что хочется непременно вернуться - и постигнуть: а чего же здесь много? Отчего вот за эту неяркую, небогатую землю бились люди - до крови, до смерти - и с половцами, и с татарами, и с поляками, и со шведами, и с немецкими фашистами? Значит, что-то их привлекало на этой земле, моих предков, поселившихся издревле здесь, возле серой реки? Я люблю эту землю. Научите меня, журавли, обязательно возвращаться! Может быть, я пойму непонятное, как и вы, угадаю.