Исходный текст
(1)Это началось уже давно. (2)Сначала лёгкая, даже приятная глухота — с ней легче сосредоточиться. (З)Только часто приходится переспрашивать людей, которые невнятно говорят. (4)Потом переспрашиваешь всё чаще. (5)А потом начинаешь уже притворяться, что слышишь, хотя не слышишь ничего...
(6)В эту ночь Бетховен спал плохо. (7)Он просыпался от неожиданных толчков, как будто кто-то толкал его в живот. (8)Он садился на кровати и шептал: (9)«Боже мой, ведь это не сон, это явь! (10)Я глухой, для меня нет места под этими пустыми небесами...»
(11)Дождь лился за окном, и это постепенно его успокаивало. (12)Самое лучшее время суток — это ночь. (13)Когда спишь, ты ведь не глухой.
(14)Потом он уехал в Вену. (15)В 1803 году была написана соната ля минор для скрипки и фортепиано — знаменитая соната, которая впоследствии получила название «Крейцеровой».
(16)Он неистовствовал на репетициях, ссорился с дирекцией и оркестром, менял квартиры, покрывал сотни листов бумаги замысловатыми значками, в которых переписчики нот едва могли разобраться.
(17)Это была не та музыка, которая утешала людей предыдущего века. (18)Это была музыка мучительная, сложная, уходившая в сторону от главной темы и главной тональности, — музыка человеческих сомнений, страданий, поражений, побед и мечтаний.
(19)Вена гудела новостями. (20)Слышали вы про выходки генерала Бонапарта? (21)Кто мог предвидеть, что он будет первым консулом республики и победителем на всех полях сражений! (22)Этот хитрый безбожник, этот генерал босяков! (23)Война может когда-нибудь дойти до ворот Вены! (24)Что тогда будет? (25)Впрочем, войска его апостолического величества ещё достаточно сильны, чтобы защитить добрую, старую, верную Вену...
(26)Всё лето 1803 года он записывал на листках варианты тем, фраз, экспозиций и финалов. (27)К осени была готова вчерне первая часть новой симфонии. (28)Бетховен никому её не показывал. (29)Он знал, что друзья пожмут плечами, как это уже часто бывало. (З0)Они привыкли смотреть на симфонию, как на большое здание, в котором много красивых комнат и галерей. (31)Но Бетховен создавал не здание, а горный хребет. (32)Может быть, он даже создавал небо!
(33)На титульном листе было написано: «Большая симфония, сочинённая Людвигом ван Бетховеном в 1804 году». (34)Наверху стояло посвящение Бонапарту.
(35)В мае 1804 года Фердинанд Рис нашёл Бетховена за пюпитром, в шляпе, с пером в руках. (З6)Тот, вероятно, придумал что-нибудь на прогулке и, вернувшись домой, стал записывать, не сняв шляпы. (37)В комнате был обычный хаос — книги и ноты лежали на полу, кофейник стоял на книжной полке, трость помещалась на рояле, рядом с чернильницей и трубкой, а кисет с табаком лежал под роялем.
(38)— Моё почтение, — буркнул Бетховен, не глядя на Риса. (39)— Что слышно в столице?
(40)— Мейстер Людвиг, — сказал Рис, подойдя поближе к хозяину. (41) Вы знаете новость? (42)Бонапарт объявил себя императором!
(43)Бетховен вдруг сорвал с себя шляпу и швырнул её в угол.
(44)— Проклятие! — крикнул он.
(45)Он забегал из угла в угол, вертя головой и пиная ногами мебель.
(46)— Бонапарт тоже обыкновенный человек! (47)Теперь он будет топтать ногами все человеческие права, следовать только своему честолюбию! (48)Он будет ставить себя выше всех других и сделается тираном!
(49)Бетховен подбежал к шкафу, порылся и вытащил из него заглавный лист новой симфонии с надписью: «Бонапарту». (50)Он с треском разорвал этот лист сверху донизу и выбросил обрывки в окно. (51)— Это всё! — кричал он. (52)— Пусть Наполеон завоюет всю Европу, но на мои владения он не смеет посягнуть!
(53)...Жизнь Бетховена была полна трудов, мучений, надежд, взлётов и разочарований. (54)Глухота была только одним из ударов, которые на него постоянно сыпались. (55)И может быть, самым тяжким из его несчастий было вечное одиночество.
(56)«Ты уже не можешь жить для себя, — писал он, — ты должен жить только для других. (57)Нет больше счастья для тебя нигде, кроме как в твоём искусстве. (58)О Господи, помоги мне одолеть самого себя!..»
(59)Он одолел самого себя. (60)Он не слышал, как исполнялись лучшие его вещи. (61)Он знал, что многое из того, что он создал, станет понятно только будущим, далёким поколениям. (62)Они услышат и оценят.
(По Л. Рубинштейну)
* Лев Семёнович Рубинштейн (род. в 1947 г.) — российский поэт, литературный критик, публицист и эссеист. Лауреат литературной премии «НОС-2012» за книгу «Знаки внимания».
В чём заключается истинное величие творца и как жизненные испытания влияют на его созидательную силу? Над этой сложной проблемой размышляет Л. С. Рубинштейн, обращаясь к биографии великого композитора Людвига ван Бетховена. Автор погружает нас в мир человека, который, несмотря на личную трагедию и разочарования, продолжает творить историю музыки.
В начале текста автор описывает мучительный процесс потери слуха, который стал для музыканта настоящим ударом. Бетховен признаётся себе: «Я глухой, для меня нет места под этими пустыми небесами...». Это обстоятельство могло бы сломить любого, но для героя оно становится стимулом к созданию музыки нового типа — «музыки человеческих сомнений, страданий, поражений, побед и мечтаний». Писатель подчёркивает, что глухота не остановила творческий процесс, а наполнила его глубоким драматизмом, превратив симфонию в «горный хребет», а не просто в красивое здание.
Далее Л. С. Рубинштейн акцентирует внимание на гражданской позиции композитора и его верности идеалам свободы. Узнав о том, что Наполеон Бонапарт, которому была посвящена новая симфония, объявил себя императором, Бетховен в ярости разрывает заглавный лист. Гнев творца вызван тем, что кумир оказался «обыкновенным человеком», готовым «топтать ногами все человеческие права» ради честолюбия. Этот поступок показывает, что для истинного художника нравственные принципы и внутренняя свобода дороже признания сильных мира сего.
Примеры связаны по принципу дополнения: они показывают две грани борьбы Бетховена — преодоление физического недуга и защиту духовных идеалов. Вместе эти иллюстрации подтверждают мысль о том, что истинное искусство рождается из победы над обстоятельствами и самим собой.
Позиция автора ясна: величие творца заключается в способности «одолеть самого себя» и жить ради других, несмотря на одиночество и недуги. Л. С. Рубинштейн убеждён, что подлинное искусство выше политики и личных несчастий, оно принадлежит вечности.
Я полностью согласен с автором. Жизнь художника — это часто путь самопожертвования. Вспомним повесть Н. В. Гоголя «Портрет». Главный герой, талантливый живописец Чертков, променял свой дар на деньги и светский успех, погубив в себе творца. В противовес ему автор описывает другого художника, который ушёл в монастырь, очистил душу трудом и молитвой, чтобы написать истинно великое, одухотворённое произведение. Как и Бетховен, этот мастер понимал, что искусство требует чистоты помыслов и огромной внутренней силы.
В заключение хочется сказать, что пример Людвига ван Бетховена учит нас стойкости. Истинный творец слышит музыку небес даже в абсолютной тишине, если его сердце наполнено любовью к человечеству и верностью правде.