Об ораторском искусстве Ираклия Андроникова

(1) Писатель Ираклий Луарсабович Андроников начинал «устно». (2) Всем памятны его замечательные выступления в больших залах Москвы и Ленинграда. (3) Его удивительные устные образы писателей назывались иногда пародиями, хотя правильнее было бы сказать — перевоплощения в характеры изображаемых им лиц. (4) Его чудесные рассказы — юмористические, биографические, историко-литературные, историко-музыкальные. (5) Но слово Андроникова не было только произнесенным словом — в его рождении участвовал весь человек: его жесты, мимика, интонация — глубокое выражение мыслей и чувств. (6) Когда мы слушали Ираклия Андроникова на сцене, мы видели перед собой всего человека, создавшего себя как объект искусства. (7) Он не был ни профессиональным чтецом, ни артистом, ни исполнителем чужих текстов. (8) Может быть, потому, что во всех его выступлениях: в великолепных портретах, в замечательных рассказах-показах на голубом экране, в воспоминаниях о Большом зале дорогой нам Ленинградской филармонии, получившей имя Дмитрия Шостаковича, — мы чувствуем Ираклия Андроникова прежде всего как устного творца-писателя; и слово его не только слышится, но и как бы пишется перед нами в сокращении мускулов его лица, в движении щедрых губ, в жестах ладоней и пальцев, в остроте и всегда улыбчивой доброте (или доброй улыбчивости) его взгляда. (9) Такие черты его творчества придают особую привлекательность прозе, независимо ни от сюжетности, ни от её тематики, способных и сами по себе увлечь читателя. (10) Но чтение произведений Андроникова не только увлекательно. (11) Оно имеет очень большое познавательное значение. (12) Мир, охваченный его пером, широк и многообразен. (13) Он пишет о музыковеде Соллертинском, об искусстве Шаляпина и Улановой, об актерах Сальвини, Остужеве, о нижегородском фотографе Дмитриеве… (14) Начиная с историко-литературных эскизов и до глубоких исследований творчества Лермонтова и Пушкина, от литературных архивов и до музыки Арама Хачатуряна им всегда сказано нечто новое, захватывающее читателя, — от этих страниц вам трудно оторваться, и они остаются в вашей памяти. (15) Я ничего более точного о музыке к «Маскараду» Арама Хачатуряна, чем несколько страниц Ираклия Андроникова, не читала в музыковедческой литературе. (16) Слово его само звучит со страниц книги как музыка, словно это не написал, а произнес сам автор. (17) В своих работах Андроников не раз касается важной для его творчества темы — разницы сказанного и написанного слова, того, что мы называем ораторским искусством, хотя слово «ораторское» несколько занижает и формализует великое пропагандистское воздействие устного слова. (18) В статьях «Что же такое искусство Яхонтова?», «О новом жанре», «Слово написанное и слово сказанное» и во многих других Андроников делится с читателем мыслями об особом виде искусства слова. (19) Он пишет, например, что если заранее заучить свою устную речь, то она будет бездейственна в прямом своем назначении, потому что оратор в это время работает за счет памяти, а не за счет творческой мысли, рождающейся у него импровизационно: «…писать — это не значит „говорить при помощи бумаги“. А говорить — не то же самое, что произносить вслух написанное. Это процессы, глубоко различные между собой».