О человеческой сути и ложных суждениях

(1)За год службы в батарее Долговушин переменил множество должностей, нигде не проявив способностей. (2)Безропотный, молчаливо-старательный, всё бы хорошо, только уж больно бестолков оказался. (3)Когда выпадало опасное задание, о нём говорили: «Этот не справится». (4)А раз не справится, зачем посылать? (5)И посылали другого. (6)Так Долговушин откочевал в повозочные. (7)Он не просил, его перевели. (8)Может быть, теперь, к концу войны, за неспособностью воевал бы он уже где-нибудь на складе, но в повозочных суждено было ему попасть под начало старшины Пономарёва. (9)Этот не верил в бестолковость и сразу объяснил свои установки: − В армии так: не знаешь − научат, не хочешь − заставят. (10)И ещё сказал: − Отсюда тебе путь один: в пехоту. Так и запомни. (11)− Что ж пехота? И в пехоте люди живут, − уныло отвечал Долговушин, больше всего на свете боявшийся снова попасть в пехоту. (12)С тем старшина и начал его воспитывать. (13)Долговушину не стало житья. (14)Вот и сейчас он тащился на наблюдательный пункт, под самый обстрел, всё ради того же воспитания. (15)Два километра − не велик путь, но к фронту, да ещё под обстрелом... (16)Опасливо косясь на дальние разрывы, он старался не отстать от старшины. (17)Чем дальше в тыл, тем несуетливей, уверенней делался Долговушин. (18)До кукурузы оставалось метров пятьдесят, когда на гребень окопа вспрыгнул человек в каске. (19)Расставив короткие ноги, чётко видный на фоне неба, он поднял над головой винтовку, потряс ею и что-то крикнул. (20)− Немцы! − обмер Долговушин. (21)− Я те дам «немцы»! − прикрикнул старшина и погрозил пальцем. (22)Он всю дорогу не столько за противником наблюдал, сколько за Долговушиным, которого твёрдо решил перевоспитать. (23)И когда тот закричал «немцы», старшина, относившийся к нему подозрительно, не только усмотрел в этом трусость, но ещё и неверие в порядок и разумность, существующие в армии. (24)Однако Долговушин, обычно робевший начальства, на этот раз, не обращая внимания, кинулся бежать назад и влево. (25)− Я те побегу! − кричал ему вслед Пономарёв и пытался расстегнуть кобуру нагана. (26)Долговушин упал, быстро-быстро загребая руками, мелькая подошвами сапог, пополз с термосом на спине. (27)Пули уже вскидывали снег около него. (28)Ничего не понимая, старшина смотрел на эти вскипавшие снежные фонтанчики. (29)Внезапно за Долговушиным, в открывшейся под скатом низине, он увидел санный обоз. (30)На ровном, как замёрзшая река, снежном поле около саней стояли лошади. (31)Другие лошади валялись тут же. (32)От саней веером расходились следы ног и глубокие борозды, оставленные ползшими людьми. (33)Они обрывались внезапно, и в конце каждой из них, где догнала его пуля, лежал ездовой. (34)Только один, уйдя уже далеко, продолжал ползти с кнутом в руке, а по нему сверху безостановочно бил пулемет. (35)«Немцы в тылу!» − понял Пономарёв. (36)Теперь, если надавят с фронта и пехота начнет отходить, отсюда, из тыла, из укрытия, немцы встретят её пулемётным огнём. (37)На ровном месте это − уничтожение. (38)− Правей, правей ползи! − закричал он Долговушину. (39)Но тут старшину толкнуло в плечо, он упал и уже не видел, что произошло с повозочным. (40)Только каблуки Долговушина мелькали впереди, удаляясь. (41)Пономарёв тяжело полз за ним следом и, подымая голову от снега, кричал: − Правей бери, правей! Там скат! (42)Каблуки вильнули влево. (43)«Услышал!» − радостно подумал Пономарёв. (44)Ему наконец удалось вытащить наган. (45)Он обернулся и, целясь, давая Долговушину уйти, выпустил в немцев все семь патронов. (46)Но в раненой руке не было упора. (47)Потом он опять пополз. (48)Метров шесть ему осталось до кукурузы, не больше, и он уже подумал про себя: «Теперь − жив». (49)Тут кто-то палкой ударил его по голове, по кости. (50)Пономарёв дрогнул, ткнулся лицом в снег, и свет померк. (51)А Долговушин тем временем благополучно спустился под скат. (52)Здесь пули шли поверху. (53)Долговушин отдышался, вынул из-за отворота ушанки «бычок» и, согнувшись, искурил его. (54)Он глотал дым, давясь и обжигаясь, и озирался по сторонам. (55)Наверху уже не стреляли. (56)Там всё было кончено. (57)«Правей ползи», − вспомнил Долговушин и усмехнулся с превосходством живого над мёртвым. (58)− Вот те и вышло правей... (59)Где ползком, где сгибаясь и перебежками, выбрался он из-под огня, и тот, кто считал, что Долговушин «богом ушибленный», поразился бы сейчас, как толково, применяясь к местности, действует он. (60)Вечером Долговушин пришёл на огневые позиции. (61)Он рассказал, как они отстреливались, как старшину убило на его глазах. (62)Он показал пустой диск автомата. (63)Сидя на земле рядом с кухней, он жадно ел, а повар ложкой вылавливал из черпака мясо и подкладывал ему в котелок. (64)И все сочувственно смотрели на Долговушина. (65)«Вот как нельзя с первого взгляда составлять мнение о людях, − подумал Назаров, которому Долговушин не понравился. (66)− Я его считал человеком себе на уме, а он вот какой, оказывается. (67)Просто я ещё не умею разбираться в людях...» (68)И поскольку в этот день ранило каптёра, Назаров, чувствуя себя виноватым перед Долговушиным, позвонил командиру батареи, и Долговушин занял тихую, хлебную должность каптёра. (По Г.Я. Бакланову)