Милосердие и взаимовыручка в блокадном Ленинграде

(1)В январе 1943 года одна ленинградка, Зинаида Епифановна Карякина, слегла. (2)Соседка по квартире зашла к ней в комнату, поглядела на неё и сказала: — А ведь ты умираешь, Зинаида Епифановна. (3)Умираю, — согласилась Карякина, — и знаешь, Аннушка, чего мне хочется, так хочется — предсмертное желание, наверное, последнее: сахарного песочку мне хочется. (4)Даже смешно, так ужасно хочется. (5)Соседка постояла над Зинаидой Епифановной, подумала. (6)Вышла и вернулась через пять минут с маленьким стаканчиком сахарного песку. (7)На, Зинаида Епифановна, — сказала она. — (8)Раз твоё такое желание перед смертью — нельзя тебе отказать. (9)Это когда нам по шестьсот граммов давали, так я сберегла. (10)На, скушай. (11)Зинаида Епифановна только глазами поблагодарила соседку и медленно, с наслаждением стала есть. (12)Съела, закрыла глаза, сказала: «Вот и полегче на душе», — и уснула. (13)Проснулась утром и... встала. (14)Верно, еле-еле, но ходила. (15)А на другой день вечером вдруг раздался стук в дверь. (16)Кто там? — спросила Карякина. (17)Свои, — сказал за дверью чужой голос. — (18)Свои, откройте. (19)Она открыла. (20)Перед ней стоял совсем незнакомый лётчик с пакетом в руках. (21)Возьмите, — сказал он и сунул пакет ей в руки. — (22)Вот, возьмите, пожалуйста. (23)Да что это? (24)От кого? (25)Вам кого надо, товарищ? (26)Лицо у лётчика было страшное, и говорил он с трудом. (27)Ну, что тут объяснять... (28)Ну, приехал к родным, к семье, привёз вот, а их уже нет никого... (29)Они уже... они умерли! (30)Я стучался тут в доме в разные квартиры — не отпирает никто, пусто там. (31)Что ли, — наверное, тоже... как мои... (32)Вот вы открыли. (33)Возьмите. (34)Мне не надо, я обратно на фронт. (35)В пакете были мука, хлеб, банка консервов. (36)Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. (37)На неделю хватит одной, на целую неделю!.. (38)Но подумала она: съесть это одной — нехорошо. (39)Жалко, конечно, муки́, но нехорошо есть одной, грех. (40)Вот именно грех — по-новому, как-то впервые прозвучало для неё это почти забытое слово. (41)И позвала она Анну Фёдоровну, и мальчика из другой комнаты, сироту, и ещё одну старушку, ютившуюся в той же квартире, и устроили они целый пир — суп, лепёшки и хлеб. (42)Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого. (43)И так бодро себя все после этого ужина почувствовали. (44)А ведь я не умру, — сказала Зинаида Епифановна. — (45)Зря твой песок съела, уж ты извини, Анна Федоровна. (46)Ну и живи! (47)Живи! — сказала соседка. — (48)Чего ты... извиняешься! (49)Может быть, это мой песок тебя на ноги-то и поставил. (50)Полезный он, сладкий. (51)И выжили и Зинаида Епифановна, и Анна Фёдоровна, и мальчик. (52)Всю зиму делились — и все выжили. (По О.Ф. Берггольц)