Задание №3 — Н. В. Гоголь. «Ревизор»

Бобчинский: <...> Только что мы в гостиницу, как вдруг молодой человек... Добчинский: (перебивая). Недурной наружности, в партикулярном платье... Бобчинский: Недурной наружности, в партикулярном платье, ходит эдак по комнате, и в лице этакое рассуждение... физиономия... поступки, и здесь (вертит рукою около лба) много, много всего. Я будто предчувствовал и говорю Петру Ивановичу: «Здесь что-нибудь неспроста-с». Да. А Пётр-то Иванович уж мигнули пальцем и подозвали трактирщика-с, трактирщика Власа: у него жена три недели назад тому родила, и такой пребойкий мальчик, будет так же, как и отец, содержать трактир. Подозвавши Власа, Пётр Иванович и спроси его потихоньку: Кто, говорит, этот молодой человек?» — а Влас и отвечает на это: «Это», — говорит... Э, не перебивайте, Пётр Иванович, пожалуйста, не перебивайте. Вы не расскажете, ей-богу не расскажете! Вы пришепётываете: у вас, я знаю, один зуб во рту со свистом... «Это, говорит, молодой человек, чиновник, — да-с, — едущий из Петербурга, а по фамилии, говорит, Иван Александрович Хлестаков-с, а едет, говорит, в Саратовскую губернию и, говорит, престранно себя аттестует: другую уж неделю живёт, из трактира не едет, забирает всё на счёт и ни копейки не хочет платить». Как сказал он мне это, а меня так вот свыше и вразумило... «Э» — говорю я Петру Ивановичу... Добчинский: Нет, Пётр Иванович, это я сказал: «Э!» Бобчинский: Сначала вы сказали, а потом и я сказал. «Э! — сказали мы с Петром Ивановичем. — А с какой стати сидеть ему здесь, когда дорога ему лежит в Саратовскую губернию?» Да-с. А вот он-то и есть этот чиновник. Городничий: Кто, какой чиновник? Бобчинский: Чиновник-та, о котором изволили получить нотицию, — ревизор. Городничий (в страхе): Что вы, господь с вами! это не он. Добчинский: Он! и денег не платит, и не едет. Кому же б быть, как не ему? И подорожная прописана в Саратов. Бобчинский: Он, он, ей-богу он... Такой наблюдательный: всё обсмотрел. Увидел, что мы с Петром-то Ивановичем ели сёмгу, — больше потому, что Пётр Иванович насчёт своего желудка... да, так он и в тарелки к нам заглянул. Меня так и проняло страхом. Городничий: Господи, помилуй нас, грешных! Где же он там живёт? Добчинский: В пятом номере, под лестницей. Бобчинский: В том самом номере, где прошлого года подрались приезжие офицеры. Городничий: И давно он здесь? Добчинский: А недели две уж. Приехал на Василья Египтянина. Городничий: Две недели! (В сторону.) Батюшки, сватушки! Выносите, святые угодники! В эти две недели высечена унтер-офицерская жена! Арестантам не выдавали провизии! На улицах кабак,нечистота! Позор! поношенье! (Хватается за голову) Артемий Филиппович: Что ж, Антон Антонович? — ехать парадом в гостиницу. Аммос Фёдорович: Нет, нет! Вперёд пустить голову, духовенство, купечество; вот и в книге «Деяния Иоанна Масона»... Городничий: Нет, нет; позвольте уж мне самому. Бывали трудные случаи в жизни, сходили, ещё даже и спасибо получал; авось Бог вынесет и теперь. (Обращаясь к Бобчинскому.) Вы говорите, он молодой человек? Бобчинский: Молодой, лет двадцати трёх или четырёх с небольшим. Городничий: Тем лучше: молодого скорее пронюхаешь. Беда, если старый чёрт, а молодой весь наверху. Вы, господа, приготовляйтесь по своей части, а я отправлюсь сам или вот хоть с Петром Ивановичем, приватно, для прогулки, наведаться, не терпят ли проезжающие неприятностей... (Н. В. Гоголь, «Ревизор»)