Текст

Если бы употребление в русском языке иностранных слов и было злом — оно зло необходимое, корень которого глубоко лежит в реформе Петра Великого, познакомившей нас со множеством до того совершенно чуждых нам понятий, для выражения которых у вас не было своих слов. Поэтому необходимо было чужие понятия выражать чужими готовыми словами. Некоторые из этих слов так и остались непереведёнными и незаменёнными и потому получили право гражданства в русском словаре. Все к ним привыкли, и все их понимают; за что же гнать их? Но если одни иностранные слова удержались и получили в русском языке право гражданства, то <...> с течением времени были удачно заменены русскими, большею частью вновь составленными. Так, Тредиаковский, говорят, ввёл слово «предмет», а Карамзин — «промышленность». Таких русских слов, удачно заменивших собою иностранные, множество. И мы первые скажем, что употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское слово, — значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус. Нет сомнения, что охота пестрить русскую речь иностранными словами без нужды, без достаточного основания противна здравому смыслу и здравому вкусу, но она вредит не русскому языку и не русской литературе, а только тем, кто одержим ею. Но противоположная крайность, то есть неумеренный пуризм, производит те же следствия, потому что крайности сходятся. Судьба языка не может зависеть от произвола того или другого лица. У языка есть хранитель надёжный и верный: это его же собственный дух, гений. Вот почему из множества вводимых иностранных слов удерживаются только немногие, а остальные сами собою исчезают. (По В. Г. Белинскому)