Сочинение по тексту «На перроне было холодно…»

(1)На перроне было холодно, опять сыпалась крупка, Нина прошлась притопывая, подышала на руки. (2)Кончались продукты, ей хотелось хоть чего-нибудь купить, но на станции ничего не продавали, и она решилась добраться до вокзала. (3)Вокзал был забит людьми, сидели на чемоданах, узлах и просто на полу, разложив снедь, завтракали. (4)Плакали дети, усталые женщины суетились возле них, успокаивали. (5)Нина вышла на привокзальную площадь, густо усеянную пёстрыми пятнами пальто, шубок, узлов; здесь тоже сидели и лежали люди целыми семьями, некоторым посчастливилось занять скамейки, другие устроились прямо на асфальте, расстелив одеяла, плащи, газеты... (6)В этой гуще людей, в этой безнадёжности она почувствовала себя почти счастливой — всё же я еду, знаю куда и к кому, а всех этих людей война гонит в неизвестное, и, сколько им тут ещё сидеть, они и сами не знают. (7)Вдруг закричала старая женщина, её обокрали, возле неё стояли двое мальчиков и плакали, милиционер что-то сердито говорил ей, держал за руку, а она вырывалась и кричала. (8)У Нины подступили слёзы — как же она теперь с детьми без денег, неужели ничем нельзя помочь? (9)Есть такой простой обычай — с шапкой по кругу — тут рядом сотни и сотни людей, если бы каждый дал хотя бы по рублю... (10)Но все вокруг сочувственно смотрели на кричащую женщину, и никто не сдвинулся с места. (11)Нина позвала мальчика постарше, порылась в сумочке, вытащила сотенную бумажку, сунула ему в руку: «Отдай бабушке.» (12)И быстро пошла, чтобы не видеть его заплаканного лица и костлявого кулачка, зажавшего деньги. (13)У неё ещё оставалось из тех денег, что дал отец. (14)Пятьсот рублей — ничего, хватит. (15)У какой-то женщины из местных она спросила, далеко ли базар. (16)Оказалось, если ехать трамваем, одна остановка, но Нина соскучилась по движению, по ходьбе, пошла пешком. (17)Рынок был совсем пустой, только под навесом стояли три толсто одетые тётки: перед одной возвышалось эмалированное ведро с мочёными яблоками, другая торговала картошкой, третья продавала семечки. (18)Она купила два стакана семечек и десяток яблок, тут же, у прилавка, с жадностью съела одно, чувствуя, как блаженно заполняется рот остро-сладким соком. (19)Вдруг услышала перестук колёс и испугалась, что это уходит её поезд, прибавила шагу. (20)Той старухи с детьми на привокзальной площади уже не было, наверно, её куда-то отвели, в какое-нибудь учреждение, где помогут, — ей хотелось так думать, так было спокойнее: верить в незыблемую справедливость мира. (21)Она бродила по перрону, щёлкая семечки, собирая шелуху в кулак, обошла обшарпанное одноэтажное здание вокзала, его стены были оклеены бумажками-объявлениями, писанными разными почерками, разными чернилами, приклеенными хлебным мякишем, клеем, смолой и ещё Бог знает чем. (22)«Разыскиваю семью Клименковых из Витебска, знающих прошу сообщить по адресу...» (23)«Кто знает местопребывание моего отца Сергеева Николая Сергеевича, прошу известить...» (24)Десятки бумажек, а сверху — прямо по стене углём: «Валя, мамы в Пензе нет, еду дальше. Лида». (25)Это было знакомо и привычно, на каждой станции Нина читала такие объявления, похожие на крики отчаяния, и всегда сердце сжималось от боли и жалости, особенно тогда, когда читала о потерянных детях. (26)Читая такие объявления, она представляла себе колесящих по стране, идущих пешком, мечущихся по городам, скитающихся по дорогам людей, разыскивающих близких - родную каплю в человеческом океане, — и думала, что не только смертями страшна война, она страшна и разлуками! (27)Сейчас Нина вспоминала всех, с кем разлучила её война: отца, Виктора, Марусю, мальчишек с сё курса... (28)Неужели это не во сне — забитые вокзалы, плачущие женщины, пустые базары, и я куда-то еду... (29)В незнакомый, чужой город. (30)Зачем? (31)Зачем? * Мария Васильевна Глушко (1922 – 1993 гг.) — советская писательница, сценарист.