Задание №1
Как речь Ноздрёва характеризует особенности его натуры?
Чичиков заметил в руках хозяина неизвестно откуда взявшуюся колоду карт.
– А что, брат, – говорил Ноздрёв, прижавши бока колоды пальцами и несколько погнувши её, так что треснула и отскочила бумажка. – Ну, для препровождения времени, держу триста рублей банку!
Но Чичиков прикинулся, как будто и не слышал, о чём речь, и сказал, как бы вдруг припомнив:
– А! чтоб не позабыть: у меня к тебе просьба.
– Какая?
– Дай прежде слово, что исполнишь.
– Да какая просьба?
– Ну, да уж дай слово!
– Изволь.
– Честное слово?
– Честное слово.
– Вот какая просьба: у тебя есть, чай, много умерших крестьян, которые ещё не вычеркнуты из ревизии?
– Ну есть, а что?
– Переведи их на меня, на моё имя.
– А на что тебе?
– Ну да мне нужно.
– Да на что?
– Ну да уж нужно... уж это моё дело, – словом, нужно.
– Ну уж, верно, что-нибудь затеял. Признайся, что?
– Да что ж затеял? из этакого пустяка и затеять ничего нельзя.
– Да зачем же они тебе?
– Ох, какой любопытный! ему всякую дрянь хотелось бы пощупать рукой, да ещё и понюхать!
– Да к чему ж ты не хочешь сказать?
– Да что же тебе за прибыль знать? ну, просто так пришла фантазия.
– Так вот же: до тех пор, пока не скажешь, не сделаю!
– Ну вот видишь, вот уж и нечестно с твоей стороны: слово дал, да и на попятный двор.
– Ну, как ты себе хочешь, а не сделаю, пока не скажешь, на что.
«Что бы такое сказать ему?» – подумал Чичиков и после минутного размышления объявил, что мёртвые души нужны ему для приобретения весу в обществе, что он поместьев больших не имеет, так до того времени хоть бы какие-нибудь душонки.
– Врёшь, врёшь! – сказал Ноздрёв, не давши окончить. – Врёшь, брат!
Чичиков и сам заметил, что придумал не очень ловко и предлог довольно слаб.
– Ну, так я ж тебе скажу прямее, – сказал он, поправившись, – только, пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать, что отец и мать невесты – преамбиционные люди. Такая, право, комиссия: не рад, что связался, хотят непременно, чтобы у жениха было никак не меньше трёхсот душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостаёт...
– Ну врёшь! врёшь! – закричал опять Ноздрёв.
– Ну вот уж здесь, – сказал Чичиков, – ни вот на столько не солгал, – и показал большим пальцем на своём мизинце самую маленькую часть.
– Голову ставлю, что врёшь!
– Однако ж это обидно! что же я такое в самом деле! почему я непременно лгу?
– Ну да ведь я знаю тебя: ведь ты большой мошенник, позволь мне это сказать тебе по дружбе! Ежели бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил на первом дереве.
Чичиков оскорбился таким замечанием. Уже всякое выражение, сколько-нибудь грубое или оскорбляющее благопристойность, было ему неприятно. Он даже не любил допускать с собой ни в каком случае фамильярного обращения, разве только если особа была слишком высокого звания. И потому теперь он совершенно обиделся.
– Ей-богу, повесил бы, – повторил Ноздрёв, – я тебе говорю это откровенно, не с тем чтобы тебя обидеть, а просто по-дружески говорю.
– Всему есть границы, – сказал Чичиков с чувством достоинства. – Если хочешь пощеголять подобными речами, так ступай в казармы. – И потом присовокупил: – Не хочешь подарить, так продай.
– Продать! Да ведь я знаю тебя, ведь ты подлец, ведь ты дорого не дашь за них?
– Эх, да ты ведь тоже хорош! смотри ты! что они у тебя бриллиантовые, что ли?
– Ну, так и есть. Я уж тебя знал.
(Н.В. Гоголь, «Мёртвые души»)
0 слов