Задание №11 — Анализ средств выразительности

(1) В нашей паре я был ведущим, а Павлик ведомым. (2) Недоброжелатели считали, что Павлик был приложением ко мне. (3) На первый взгляд так оно и было. (4) Меня нельзя было приглашать на день рождения без Павлика. (5) Я покинул футбольную дворовую команду, где считался лучшим бомбардиром, когда Павлика отказались взять хотя бы запасным, и вернулся вместе с ним. (6) Так возникла иллюзия нашего неравенства. (7) На самом деле ни один из нас не зависел от другого, но душевное превосходство было на стороне Павлика. (8) Его нравственный кодекс был строже и чище моего. (9) Павлик не признавал сделок с совестью, тут он становился беспощаден. (10) Однажды я на своей шкуре испытал, насколько непримиримым может быть мягкий, покладистый Павлик. (11) На уроках немецкого я чувствовал себя принцем. (12) Я с детства хорошо знал язык, и наша «немка» Елена Францевна души во мне не чаяла и никогда не спрашивала у меня уроков. (13) Вдруг ни с того ни с сего она вызвала меня к доске. (14) Как раз перед этим я пропустил несколько дней и не знал о домашнем задании. (15) Поначалу всё шло хорошо: я проспрягал какой-то глагол, отбарабанил предлоги, прочёл текст и пересказал его. — (16) Прекрасно, — поджала губы Елена Францевна. — (17) Теперь стихотворение. — (18) Какое стихотворение? — (19) То, которое задано! — отчеканила она ледяным тоном. — (20) А вы разве задавали? — (21) Привык на уроках ворон считать! — завелась она с пол-⁠оборота. — (22) Здоровенный парень, а дисциплина... — (23) Да я же болел! — (24) Да, ты отсутствовал. (25) А спросить у товарищей, что задано, мозгов не хватило? (26) Взял бы да и сказал: не хватило. (27) Ну что она могла мне сделать? (28) О домашних заданиях я спрашивал у Павлика, а он ни словом не обмолвился о стихотворении. (29) Забыл, наверное. (30) Я так и сказал Елене Францевне. — (31) Встань! — приказала Павлику немка. — (32) Это правда? (33) Он молча наклонил голову. (34) И я тут же понял, что это неправда. (35) Как раз о немецком я его не спрашивал... (36) Елена Францевна перенесла свой гнев на Павлика. (37) Он слушал её молча, не оправдываясь и не огрызаясь, словно всё это нисколько его не касалось. (38) Спустив пары, немка угомонилась и предложила мне прочесть любое стихотворение на выбор... (39) Я получил «отлично». (40) Вот так всё и обошлось. (41) Когда, довольный и счастливый, я вернулся на своё место, Павлика, к моему удивлению, не оказалось рядом. (42) Он сидел за пустой партой далеко от меня. — (43) Ты чего это?.. (44) Он не ответил. (45) У него были какие-то странные глаза — красные и налитые влагой. (46) Я никогда не видел Павлика плачущим. (47) Даже после самых жестоких, неравных и неудачных драк, когда и самые сильные ребята плачут, он не плакал. — (48) Брось! — сказал я. — (49) Стоит ли из-⁠за учительницы? (50) Он молчал и глядел мимо меня. (51) Какое ему дело до Елены Францевны, он и думать о ней забыл. (52) Его предал друг. (53) Спокойно, обыденно и публично, ради грошовой выгоды предал человек, за которого он, не раздумывая, пошёл бы в огонь и в воду. (54) Никому не хочется признаваться в собственной низости. (55) Я стал уговаривать себя, что поступил правильно. (56) Ну покричала на него немка, подумаешь, несчастье! (57) Стоит ли вообще придавать значение подобной чепухе?.. (58) И всё же, окажись Павлик на моем месте, назвал бы он меня? (59) Нет! (60) Он скорее проглотил бы собственный язык. (61) Когда прозвучал звонок, я подавил желание броситься к нему, признавая тем самым свою вину и готовность принять кару. (62) Потом было немало случаев, когда мы могли бы вернуться к прежней дружбе, но Павлик не хотел этого: ему не нужен был тот человек, каким я вдруг раскрылся на уроке немецкого. (По Ю. Нагибину)* * Нагибин Юрий Маркович (1920–1994) — русский писатель-⁠прозаик, журналист и сценарист.