Задание №4 — И. А. Гончаров. «Обломов»
Написать развёрнутый ответ
Текст и формулировка задания будут подставлены в форму проверки
Выберите одно из заданий (4.1 или 4.2) и укажите его номер в окне ответа. Сформулируйте прямой связный ответ на вопрос в объёме 5–10 предложений. Аргументируйте свои суждения, опираясь на анализ текста произведения, не искажайте авторской позиции, не допускайте фактических и логических ошибок. Соблюдайте нормы литературной письменной речи. 4.1. Как воспитание, полученное Штольцем в детстве, сказалось на его дальнейшей судьбе? 4.2. Какое начало — материнское или отцовское — победило в Андрее Штольце?
Когда он (Штольц) подрос, отец сажал его с собой на рессорную тележку, давал вожжи и велел везти на фабрику, потом в поля, потом в город, к купцам, в присутственные места, потом посмотреть какую-нибудь глину, которую возьмет на палец, понюхает, иногда лизнет, и сыну даст понюхать, и объяснит, какая она, на что годится. Не то так отправятся посмотреть, как добывают поташ или деготь, топят сало. Четырнадцати, пятнадцати лет мальчик отправлялся частенько один, в тележке или верхом, с сумкой у седла, с поручениями от отца в город, и никогда не случалось, чтоб он забыл что-нибудь, переиначил, недоглядел, дал промах. — Recht gut, mein lieber Junge!* — говорил отец, выслушав отчет, и, трепля его широкой ладонью по плечу, давал два, три рубля, смотря по важности поручения. Мать после долго отмывает копоть, грязь, глину и сало с Андрюши. Ей не совсем нравилось это трудовое, практическое воспитание. Она боялась, что сын ее сделается таким же немецким бюргером, из каких вышел отец. На всю немецкую нацию она смотрела как на толпу патентованных мещан, не любила грубости, самостоятельности и кичливости, с какими немецкая масса предъявляет везде свои тысячелетием выработанные бюргерские права, как корова носит свои рога, не умея кстати их спрятать. На ее взгляд, во всей немецкой нации не было и не могло быть ни одного джентльмена. Она в немецком характере не замечала никакой мягкости, деликатности, снисхождения, ничего того, что делает жизнь так приятною в хорошем свете, с чем можно обойти какое-нибудь правило, нарушить общий обычай, не подчиниться уставу. Нет, так и ломят эти невежи, так и напирают на то, что у них положено, что заберут себе в голову, готовы хоть стену пробить лбом, лишь бы поступить по правилам. Она жила гувернанткой в богатом доме и имела случай быть за границей, проехала всю Германию и смешала всех немцев в одну толпу курящих коротенькие трубки и поплевывающих сквозь зубы приказчиков, мастеровых, купцов, прямых, как палка, офицеров с солдатскими и чиновников с будничными лицами, способных только на черную работу, на труженическое добывание денег, на пошлый порядок, скучную правильность жизни и педантическое отправление обязанностей: всех этих бюргеров, с угловатыми манерами, с большими, грубыми руками, с мещанской свежестью в лице и с грубой речью. «Как ни наряди немца, — думала она, — какую тонкую и белую рубашку он ни наденет, пусть обуется в лакированные сапоги, даже наденет желтые перчатки, а все он скроен как будто из сапожной кожи; из-под белых манжет все торчат жесткие и красноватые руки, и из-под изящного костюма выглядывает если не булочник, так буфетчик. Эти жесткие руки так и просятся приняться за шило или много-много — что за смычок в оркестре». А в сыне ей мерещился идеал барина, хотя выскочки, из черного тела, от отца-бюргера, но все-таки сына русской дворянки, все-таки беленького, прекрасно сложенного мальчика, с такими маленькими руками и ногами, с чистым лицом, с ясным, бойким взглядом; такого, на каких она нагляделась в русском богатом доме, и тоже за границею, конечно не у немцев. И вдруг он будет чуть не сам ворочать жернова на мельнице, возвращаться домой с фабрик и полей, как отец его: в сале, в навозе, с красно-грязными, загрубевшими руками, с волчьим аппетитом! Она бросалась стричь Андрюше ногти, завивать кудри, шить изящные воротнички и манишки; заказывала в городе курточки; учила его прислушиваться к задумчивым звукам Герца, пела ему о цветах, о поэзии жизни, шептала о блестящем призвании то воина, то писателя, мечтала с ним о высокой роли, какая выпадает иным на долю... И вся эта перспектива должна сокрушаться от щелканья счетов, от разбиранья замасленных расписок мужиков, от обращения с фабричными! * Очень хорошо, мой дорогой мальчик! (И. А. Гончаров, «Обломов»)
Решение
Решение: 4.1. Воспитание, которое Андрей Штольц получил в детские годы, стало фундаментом его активной и целеустремленной натуры. Отец с раннего возраста приучал сына к труду и ответственности, давая ему конкретные поручения: мальчик возил вожжи, посещал фабрики и присутственные места, учился разбираться в материалах, например, в глине, которую отец давал ему понюхать, чтобы объяснить, «какая она, на что годится». Благодаря такому подходу уже к пятнадцати годам Андрей самостоятельно выполнял сложные задачи, и с ним «никогда не случалось, чтоб он забыл что-нибудь, переиначил, недоглядел, дал промах». С другой стороны, влияние матери, которая старалась привить сыну любовь к искусству и «поэзии жизни», уберегло его от превращения в сухого педанта. В результате синтеза суровой немецкой практичности и русского духовного начала сформировался характер человека, способного не только к эффективной деятельности, но и к глубоким чувствам. Таким образом, именно сочетание отцовской дисциплины и материнской эстетики определило жизненный успех Штольца. 4.2. В личности Андрея Штольца гармонично соединились оба начала, однако в его практической деятельности и жизненном укладе доминирует отцовское влияние. Иван Штольц воспитывал в сыне самостоятельность и деловую хватку, поощряя его успехи скупой, но значимой похвалой: «Recht gut, mein lieber Junge!». Именно эта закалка позволила герою стать успешным предпринимателем. Тем не менее материнское начало не было полностью вытеснено; оно проявилось в его душевной тонкости и неприятии грубого мещанства. Мать, боявшаяся, что её сын превратится в «немецкого бюргера», стремилась приобщить его к высокой культуре, обучая «прислушиваться к задумчивым звукам Герца». Несмотря на то что Штольц выбрал путь труда и «педантического отправления обязанностей», в его характере сохранилась мягкость и мечтательность, заложенные матерью. Можно сделать вывод, что в Андрее победило отцовское деятельное начало, но оно было облагорожено материнским стремлением к идеалу «барина» и духовности. Источник: ФИПИ