Задание №23 — Смысловая и композиционная целостность текста

(1)В житомирской гимназии мне пришлось пробыть только два года, и потом школьные связи были оборваны. (2)Только одна из них оставила во мне более глубокое воспоминание. (3)Это детская дружба с Крыштановичем. (4)С первого же дня он внушил мне симпатию. (5)Мне нравились его крутой лоб, светлые глаза, то сверкавшие шаловливым весельем, то внезапно тускневшие и заволакивавшиеся непонятным мне и загадочным выражением, спокойная самоуверенность и чувство какого-то особого превосходства, сквозившее во всех его приёмах. (6)Он был года на полтора старше меня, но мне казалось почему-то, что он знает обо всех людях — учителях, учениках, своих родителях — что-то такое, чего я не знаю. (7)В нём чувствовалась хорошая натура, поставленная в какие-то тяжёлые условия. (8)Порой он внезапно затуманивался, уходил в себя, и в его тускневших глазах стояло выражение затаённой печали. (9)Как будто чистая сторона детской души невольно грустила под наплывом затягивавшей её грязи. (10)Создавалась какая-то особенная власть его надо мной, которую мы чувствовали оба. (11)Однажды Крыштанович сказал мне: — Ты всё-таки славный малый, хотя ещё глуп. (12)Давай завтра уйдём пораньше. — (13)Куда? — (14)Куда я поведу. (15)Пойдёшь? — (16)Хорошо, только надо ведь попроситься у матери. — (17)Она не узнает. (18)Можешь сказать, что заходил к товарищу учить уроки. (19)Я покраснел и замялся. (20)Он внимательно посмотрел на меня и повёл плечами. — (21)Ты боишься соврать своей матери? — сказал он с оттенком насмешливого удивления. — (22)А я вру постоянно. (23)Ну, однако, ты мне дал слово. (24)Не сдержать слово товарищу — подлость. (25)И вот Крыштанович уверенным шагом повёл меня куда-то. (26)В маленькой лавочке он купил две булки и кусок колбасы. (27)Уверенность, с какой мой товарищ делал эту покупку и расплачивался за неё серебряными деньгами, тоже импонировала мне: у меня только раз в жизни было пятнадцать копеек, и когда я шёл с ними по улице, то мне казалось, что все знают об этой огромной сумме и кто-нибудь непременно затевает меня ограбить... — (28)Откуда у тебя столько денег? — спросил я у моего бойкого товарища, когда мы вышли из лавочки... — (29)А тебе какое дело? — ответил он. — (30)Ну, украл у отца... (31)Я покраснел и не знал, что сказать. (32)Мне казалось, что Крыштанович говорит это нарочно. (33)Когда я высказал это предположение, он ничего не ответил и пошёл вперёд. (34)Мне было жутко и приятно. (З5)Детство часто беспечно проходит мимо самых тяжёлых драм, но это не значит, что оно не схватывает их чутким полусознанием. (36)Я чувствовал, что в душе моего приятеля есть что-то, что он хранит про себя... (37)Всё время дорогой он молчал, и на лбу его лежала лёгкая складка. (38)Наконец мы сели в траве. (39)Лицо его стало спокойнее. — (40)Тебе не хочется иногда уйти куда-нибудь? — спросил Крыштанович. — (41)Так, чтобы всё идти, идти... (42)Мне этого не хотелось. (43)Идти — это мне нравилось, но я всё-таки знал, что надо вернуться домой. (44)Эта маленькая прогулка ярко запала мне в память, быть может, потому, что рядом с нею легло смутное, но глубокое впечатление от личности моего приятеля. (45)На следующий день он не пришёл на уроки, и я сидел рядом с его пустым местом, а в моей голове роились воспоминания вчерашнего и смутные вопросы. (46)Между прочим я думал и о том, кем я буду впоследствии. (47)Мне захотелось быть учителем. (48)Я сижу на кафедре, и ко мне обращены все детские сердца, а я, в свою очередь, знаю каждое из них, вижу каждое их движение. (49)В числе учеников сидит также и Крыштанович. (50)И я знаю, что нужно сказать ему и что нужно сделать, чтобы глаза его не были так печальны, чтобы он не ругал отца сволочью и не смеялся над матерью... (51)Всё это было так завлекательно, так ясно и просто, как только и бывает в мечтах или во сне. (52)И видел я это всё так живо, что совершенно не заметил, как в классе стало необычайно тихо, ученики с удивлением оборачиваются на меня, на меня же смотрит с кафедры старый учитель русского языка, уже третий раз окликающий меня по фамилии. (53)Он заставил повторить что-то им сказанное, рассердился и выгнал меня из класса. (54)Я вышел, всё ещё унося с собой продолжение моего сна наяву. (55)Но едва я устроился в нише дверей и опять отдался течению своих мыслей, как в перспективе коридора показалась рослая фигура директора. (56)Поравнявшись со мной, он остановился, кинул величавый взгляд со своей высоты и сказал свою автоматическую фразу: — Выгнан из класса? (57)Накажу тебя! (58)И затем проследовал дальше. (59)Скорее всего, через минуту он уже не узнал бы меня при встрече, но в моей памяти этот маленький эпизод остался на всю жизнь. (60)Бессмысленный окрик автомата случайно упал в душу, в первый ещё раз раскрывшуюся навстречу вопросам о несовершенствах жизни и разнеженную мечтой о чём-то лучшем... (61)Впоследствии, когда я оглядывался на прошлое и пытался уловить, что именно определило мой жизненный путь, в памяти среди многих важных эпизодов неизменно вставала эта картина: длинный коридор, мальчик, прижавшийся в углублении дверей с первыми движениями разумной мечты о жизни, и огромная мундиро-автоматическая фигура со своей несложной формулой. (По В. Г. Короленко*) * Владимир Галактионович Короленко (1853-1921) — русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель.