Текст

Многоуважаемая коллега, только что я был у Вашей сестры и пил у неё чай. С бубликами. У неё сидел интересный доктор. Вообще мы живём здесь недурно. Погода тёплая, ясная, приятная, и всё так вкусно. Только что принесли мне банку мёду. Но всё же мне скучно по Москве, скучно, я хотел бы туда, где теперь дурная погода и хорошая толчея, делающая незаметной эту погоду. Я бы хотел быть в Москве, <...> повидаться со своими добрыми знакомыми, например с Вами; хотел бы побывать в театрах, в ресторанах&hellip; Вы согласились бы опять поехать в Серпухов и сыграть благотворительные спектакли для помощи школе. Не правда ли? У меня опять строится школа (из мною построенных — это третья), и нужны деньги, хоть в петлю полезай. После спектакля поужинали бы мы на Серпуховском вокзале&hellip; Не правда ли? Но увы! Раньше апреля я не попаду в Москву; да и не в Москву, а в деревню, в глушь, на постройку. Как поживаете? Готов ли Ваш ядовитый «Аспид»? Пришлите-ка мне почитать. У меня нет книг, мне нечего читать, я каменею от скуки — и кончится тем, что брошусь с мола в море или женюсь. Ваша сестра дала мне почитать Гнедича, но оказалось, что я эти рассказы читал уже&hellip; Синани дал читать «Таможенный тариф». Делать нечего, читаю. Забудьте, что я литератор, пишите ко мне как к доктору или лучше — как к больному, и совесть Ваша будет покойна, Вы не станете терзаться, что своими письмами отнимаете у великого писателя его столь дорогое время, которое проводит он, лежа на постели целый день и глядя в потолок или читая «Таможенный тариф». Жму руку. Ваш Антонио. 28 ноября 1898 г. Ялта