Реальный вариант ЕГЭ 2025 №1

Зададимся теперь вопросом: нужна ли и нам риторика? Насколько необходимы для нас риторические знания и умение применять их – сегодня и в будущем? Достоверно известно, что более двух с половиной тысяч лет назад, во времена рождения и быстрого развития риторики, в период афинской демократии, когда жили и мыслили античные софисты, отцы теории красноречия, образованные люди проводили время в беседах. И мы точно знаем, что современный человек проводит в устном общении более 65% рабочего времени. Это означает, что каждый из нас на протяжении <...> жизни успевает «наговорить» около 400 томов объёмом по тысяче страниц. Таким образом, Homo sapiens, человек разумный, был и остаётся Homo eloquens, человеком говорящим. Значит, говорили и говорим мы действительно много. Но, как показывают исследования, делаем это плохо: общение людей, не получивших специальной речевой (риторической) подготовки, эффективно (успешно) всего лишь на 50%, так как примерно половина информации теряется при передаче. Причины потерь – и неумение донести сообщение до слушателя, и склонность последнего говорить самому или, в крайнем случае, слышать, но никак не слушать. Конечно, это весьма приблизительные оценки, сухие цифры, но и они свидетельствуют о многом: необходимо совершенствовать и владение собственным словом, и восприятие слова чужого. (По А. К. Михальской)

Зададимся теперь вопросом: нужна ли и нам риторика? Насколько необходимы для нас риторические знания и умение применять их – сегодня и в будущем? Достоверно известно, что более двух с половиной тысяч лет назад, во времена рождения и быстрого развития риторики, в период афинской демократии, когда жили и мыслили античные софисты, отцы теории красноречия, образованные люди проводили время в беседах. И мы точно знаем, что современный человек проводит в устном общении более 65% рабочего времени. Это означает, что каждый из нас на протяжении <...> жизни успевает «наговорить» около 400 томов объёмом по тысяче страниц. Таким образом, Homo sapiens, человек разумный, был и остаётся Homo eloquens, человеком говорящим. Значит, говорили и говорим мы действительно много. Но, как показывают исследования, делаем это плохо: общение людей, не получивших специальной речевой (риторической) подготовки, эффективно (успешно) всего лишь на 50%, так как примерно половина информации теряется при передаче. Причины потерь – и неумение донести сообщение до слушателя, и склонность последнего говорить самому или, в крайнем случае, слышать, но никак не слушать. Конечно, это весьма приблизительные оценки, сухие цифры, но и они свидетельствуют о многом: необходимо совершенствовать и владение собственным словом, и восприятие слова чужого. (По А. К. Михальской)

(1)Как красиво и многогранно звучит название этого города - Златоуст! (2)Людям, живущим в нём, нельзя не проникнуть сердцами в самые сокровенные тайны человеческого бытия. (3)К разгадке этих тайн и призваны талантом поэты; без них померкло бы наше сознание, а взлетевший на герб города Крылатый конь - символ Творчества - опустил бы в отчаянии свои крылья… (4)Златоуст - это кузница украшенного оружия и созидатель прекрасных белых и рифмованных стихов. (5)Он богат мастерами художественного слова. (6)Красота каменных рек Таганая и весенний говор ручьёв, сбегающих с Уреньги, суровость Косотура и загадочность Александровской сопки не могут не вылиться в поэтическую строку, возвышающую своей красотой наши души. (7)Если сохраним слово, то сохраним язык. (8)Сохраним язык - сохраним народ и страну!

(1)Семён жил с дочерью Аннушкой в селе Привалове, в трёх километрах от дома отдыха. (2)Аннушка перед самой войной окончила семилетку. (3)К зиме в Привалове в помещении школы открыли госпиталь, и Аннушка начала в нём работать. (4)Однажды в госпиталь приехали артисты из Москвы. (5)Они устроили концерт в школе, а потом, по просьбе раненых, Аннушка тоже спела несколько песен. (6)Высокая седая артистка в полушубке расцеловала девушку и сказала, что у неё редкий по красоте голос, а потом пошла вместе с Аннушкой в избу к Семёну и начала его уговаривать отпустить дочку с ней в Москву, в театральную школу. (7)Семён ничего толком не понял и всё повторял: «Вам, городским, виднее.» (8)«А я Аннушку от хорошей жизни не прячу.» (9)Когда артистка ушла, Семён долго сидел на лавке и молчал, (10)Аннушка стояла у стены, и слёзы всё текли и текли. (11)Она никак не могла их унять: смотрела на седые волосы Семёна, на худую его шею, обмотанную зелёным шарфом, и плакала от жалости. -(12)Мать Марфа померла, - сказал, наконец, Семён. - (13)Слабая была женщина. (14)А ты что же? (15)Надорвёшься. (16)Там жизнь вся в суете. - (17)Как хотите, папаня, - шёпотом ответила Аннушка. - (18)Моё хотение простое, - ответил Семён. - (19)Как тебе лучше, так и мне. (20)Езжай! (21)Только греха на себя не бери - не забывай… (22)Через день Аннушка уехала с артистами, а вскоре наши сдвинули немцев страшным напором и погнали на запад. (23)Сошли снега, озимые пошли из земли густые, как щётка. (24)Май установился прохладный и ясный. (25)И в один майский день пришло великое известие, что мы победили и окончена война. (26)Снова открыли дом отдыха. (27)Семён по-прежнему сторожил парк. (28)Кончался июнь, лето переломилось, а Аннушка всё не ехала, (29)Семён отпросился у директора, пошёл в дальнее село на телеграф - надумал послать дочке телеграмму. (30)Брёл, часто присаживался на обочину, трудно дышал. (31)Потом с юга затемнело, далеко проговорил что-то своё грозное гром, небо передёрнуло зловещим пламенем. (32)От тучи дохнуло ледяным ветром, и грозно зашумел, набегая, тёмный ливень. (33)Утром грузовая машина подобрала Семёна в степи - до нитки промокшего, в лихорадке. (34)Телеграмму он так и не успел послать. (35)Дело шло к осени. (36)Однажды ночью забормотал по листьям, по крыше дождь. (37)Тьма лежала глухая, тёплая. (38)Из тьмы потянуло запахом прибитой дождём пыли, крапивы. (39)Дышать от дождя было легче. (40)Семён задремал. (41)Очнулся от белого света, бившего прямо в лицо. (42)Около избы рокотала машина. (43)Семён оперся на дрожащие руки, привстал, крикнул: «Аннушка, ты?» - и упал, затих, а Аннушка с глазами, полными слёз, схватила его голову, припала к ней губами, гладила костлявые его плечи, шершавые щёки. - (44)Ну вот, - говорила она, - что ж ты? (45)Что с тобой стряслось? - (46)Ничего, бормотал Семён. (47)Это я так. (48)Ослаб малость. (49)Аннушка напоила Семёна крепким чаем, а потом просидела рядом до света, не отпускала его руку и всё улыбалась, отгоняла слёзы. (50)Семён смотрел на неё не отрываясь: какая красавица. (51)А всё осталась прежняя его Аннушка, ласковая, и сердце у неё как огонёк. (52)В сентябре Семёна похоронили в парке на любимом его месте. (53)Вскоре Аннушка уехала. (54)А на следующее лето косари рассказывали отдыхающим историю: «Проводил он её, Семён, с одной котомкой. (55)Увезла она в Москву только голос, звонкий, чистый, - откуда только берутся на свете такие голоса. (56)А вернулась она - не узнать. (57)Красавица. (58)Повезло Семёну на дочь. (59)Ждал её, не чаял дождаться: болезнь у него открылась трудная, безвыходная. (60)А её всё нет. (61)Ну, конечно, бабы начали шуршать: вот, мол, она - дочерняя благодарность, (62)А она-то приехала. (63)И привезла Семёну полную избу гостинцев. (64)Прибрала она его, выбелила избу, как игрушку, (65)Бабы, конечно, ударились в другой край - не наглядятся, не нахвалятся Аннушкой. (66) Завидовать начали Семёну. (67) А чему завидовать? (68) Человек вот-вот погаснет, как свеча. (69) Но правда, умер в счастии. (70) И вот подумайте, как это радость крепко действует, - Семён-то даже начал помалу ходить. (71) Хоть и трудно, а нет-нет, да и выползет из избы, на Аннушку опирается. (72) Отдыхающие дознались про всё и стали просить Аннушку, чтобы она спела бы у них в доме. (73) И вот был концерт, (74) Пела она так, что слушаешь весь дрожишь. (75) А Семён, чудак, сидит, слёз не вытирает. «(76) Мне, говорит, за труд моей жизни теперь облегчение». (77) Жалко, не удалось ему даже малость пожить: умер он через неделю. (78) Хоронили его, день был ясный, тихий и до того тёплый, бабочки над пажитями так и вились, играли. (79) А взглянешь на небо - паутина как пряжа. (80) Бабье лето! (81) Реки, пруды стоят синие, и воздух над землёй такой чистый, будто его и нет совершенно. (82) Лёгкая смерть! (83) Да-а… (84) Уехала Аннушка. (85) И посулили мы ей светлой жизни иначе оно и быть не может». (По К. Г. Паустовскому*) * Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968) – советский писатель, журналист и педагог, военный корреспондент, переводчик.

(1)Семён жил с дочерью Аннушкой в селе Привалове, в трёх километрах от дома отдыха. (2)Аннушка перед самой войной окончила семилетку. (3)К зиме в Привалове в помещении школы открыли госпиталь, и Аннушка начала в нём работать. (4)Однажды в госпиталь приехали артисты из Москвы. (5)Они устроили концерт в школе, а потом, по просьбе раненых, Аннушка тоже спела несколько песен. (6)Высокая седая артистка в полушубке расцеловала девушку и сказала, что у неё редкий по красоте голос, а потом пошла вместе с Аннушкой в избу к Семёну и начала его уговаривать отпустить дочку с ней в Москву, в театральную школу. (7)Семён ничего толком не понял и всё повторял: «Вам, городским, виднее.» (8)«А я Аннушку от хорошей жизни не прячу.» (9)Когда артистка ушла, Семён долго сидел на лавке и молчал, (10)Аннушка стояла у стены, и слёзы всё текли и текли. (11)Она никак не могла их унять: смотрела на седые волосы Семёна, на худую его шею, обмотанную зелёным шарфом, и плакала от жалости. -(12)Мать Марфа померла, - сказал, наконец, Семён. - (13)Слабая была женщина. (14)А ты что же? (15)Надорвёшься. (16)Там жизнь вся в суете. - (17)Как хотите, папаня, - шёпотом ответила Аннушка. - (18)Моё хотение простое, - ответил Семён. - (19)Как тебе лучше, так и мне. (20)Езжай! (21)Только греха на себя не бери - не забывай… (22)Через день Аннушка уехала с артистами, а вскоре наши сдвинули немцев страшным напором и погнали на запад. (23)Сошли снега, озимые пошли из земли густые, как щётка. (24)Май установился прохладный и ясный. (25)И в один майский день пришло великое известие, что мы победили и окончена война. (26)Снова открыли дом отдыха. (27)Семён по-прежнему сторожил парк. (28)Кончался июнь, лето переломилось, а Аннушка всё не ехала, (29)Семён отпросился у директора, пошёл в дальнее село на телеграф - надумал послать дочке телеграмму. (30)Брёл, часто присаживался на обочину, трудно дышал. (31)Потом с юга затемнело, далеко проговорил что-то своё грозное гром, небо передёрнуло зловещим пламенем. (32)От тучи дохнуло ледяным ветром, и грозно зашумел, набегая, тёмный ливень. (33)Утром грузовая машина подобрала Семёна в степи - до нитки промокшего, в лихорадке. (34)Телеграмму он так и не успел послать. (35)Дело шло к осени. (36)Однажды ночью забормотал по листьям, по крыше дождь. (37)Тьма лежала глухая, тёплая. (38)Из тьмы потянуло запахом прибитой дождём пыли, крапивы. (39)Дышать от дождя было легче. (40)Семён задремал. (41)Очнулся от белого света, бившего прямо в лицо. (42)Около избы рокотала машина. (43)Семён оперся на дрожащие руки, привстал, крикнул: «Аннушка, ты?» - и упал, затих, а Аннушка с глазами, полными слёз, схватила его голову, припала к ней губами, гладила костлявые его плечи, шершавые щёки. - (44)Ну вот, - говорила она, - что ж ты? (45)Что с тобой стряслось? - (46)Ничего, бормотал Семён. (47)Это я так. (48)Ослаб малость. (49)Аннушка напоила Семёна крепким чаем, а потом просидела рядом до света, не отпускала его руку и всё улыбалась, отгоняла слёзы. (50)Семён смотрел на неё не отрываясь: какая красавица. (51)А всё осталась прежняя его Аннушка, ласковая, и сердце у неё как огонёк. (52)В сентябре Семёна похоронили в парке на любимом его месте. (53)Вскоре Аннушка уехала. (54)А на следующее лето косари рассказывали отдыхающим историю: «Проводил он её, Семён, с одной котомкой. (55)Увезла она в Москву только голос, звонкий, чистый, - откуда только берутся на свете такие голоса. (56)А вернулась она - не узнать. (57)Красавица. (58)Повезло Семёну на дочь. (59)Ждал её, не чаял дождаться: болезнь у него открылась трудная, безвыходная. (60)А её всё нет. (61)Ну, конечно, бабы начали шуршать: вот, мол, она - дочерняя благодарность, (62)А она-то приехала. (63)И привезла Семёну полную избу гостинцев. (64)Прибрала она его, выбелила избу, как игрушку, (65)Бабы, конечно, ударились в другой край - не наглядятся, не нахвалятся Аннушкой. (66) Завидовать начали Семёну. (67) А чему завидовать? (68) Человек вот-вот погаснет, как свеча. (69) Но правда, умер в счастии. (70) И вот подумайте, как это радость крепко действует, - Семён-то даже начал помалу ходить. (71) Хоть и трудно, а нет-нет, да и выползет из избы, на Аннушку опирается. (72) Отдыхающие дознались про всё и стали просить Аннушку, чтобы она спела бы у них в доме. (73) И вот был концерт, (74) Пела она так, что слушаешь весь дрожишь. (75) А Семён, чудак, сидит, слёз не вытирает. «(76) Мне, говорит, за труд моей жизни теперь облегчение». (77) Жалко, не удалось ему даже малость пожить: умер он через неделю. (78) Хоронили его, день был ясный, тихий и до того тёплый, бабочки над пажитями так и вились, играли. (79) А взглянешь на небо - паутина как пряжа. (80) Бабье лето! (81) Реки, пруды стоят синие, и воздух над землёй такой чистый, будто его и нет совершенно. (82) Лёгкая смерть! (83) Да-а… (84) Уехала Аннушка. (85) И посулили мы ей светлой жизни иначе оно и быть не может». (По К. Г. Паустовскому*) * Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968) – советский писатель, журналист и педагог, военный корреспондент, переводчик.

(1)Семён жил с дочерью Аннушкой в селе Привалове, в трёх километрах от дома отдыха. (2)Аннушка перед самой войной окончила семилетку. (3)К зиме в Привалове в помещении школы открыли госпиталь, и Аннушка начала в нём работать. (4)Однажды в госпиталь приехали артисты из Москвы. (5)Они устроили концерт в школе, а потом, по просьбе раненых, Аннушка тоже спела несколько песен. (6)Высокая седая артистка в полушубке расцеловала девушку и сказала, что у неё редкий по красоте голос, а потом пошла вместе с Аннушкой в избу к Семёну и начала его уговаривать отпустить дочку с ней в Москву, в театральную школу. (7)Семён ничего толком не понял и всё повторял: «Вам, городским, виднее.» (8)«А я Аннушку от хорошей жизни не прячу.» (9)Когда артистка ушла, Семён долго сидел на лавке и молчал, (10)Аннушка стояла у стены, и слёзы всё текли и текли. (11)Она никак не могла их унять: смотрела на седые волосы Семёна, на худую его шею, обмотанную зелёным шарфом, и плакала от жалости. -(12)Мать Марфа померла, - сказал, наконец, Семён. - (13)Слабая была женщина. (14)А ты что же? (15)Надорвёшься. (16)Там жизнь вся в суете. - (17)Как хотите, папаня, - шёпотом ответила Аннушка. - (18)Моё хотение простое, - ответил Семён. - (19)Как тебе лучше, так и мне. (20)Езжай! (21)Только греха на себя не бери - не забывай… (22)Через день Аннушка уехала с артистами, а вскоре наши сдвинули немцев страшным напором и погнали на запад. (23)Сошли снега, озимые пошли из земли густые, как щётка. (24)Май установился прохладный и ясный. (25)И в один майский день пришло великое известие, что мы победили и окончена война. (26)Снова открыли дом отдыха. (27)Семён по-прежнему сторожил парк. (28)Кончался июнь, лето переломилось, а Аннушка всё не ехала, (29)Семён отпросился у директора, пошёл в дальнее село на телеграф - надумал послать дочке телеграмму. (30)Брёл, часто присаживался на обочину, трудно дышал. (31)Потом с юга затемнело, далеко проговорил что-то своё грозное гром, небо передёрнуло зловещим пламенем. (32)От тучи дохнуло ледяным ветром, и грозно зашумел, набегая, тёмный ливень. (33)Утром грузовая машина подобрала Семёна в степи - до нитки промокшего, в лихорадке. (34)Телеграмму он так и не успел послать. (35)Дело шло к осени. (36)Однажды ночью забормотал по листьям, по крыше дождь. (37)Тьма лежала глухая, тёплая. (38)Из тьмы потянуло запахом прибитой дождём пыли, крапивы. (39)Дышать от дождя было легче. (40)Семён задремал. (41)Очнулся от белого света, бившего прямо в лицо. (42)Около избы рокотала машина. (43)Семён оперся на дрожащие руки, привстал, крикнул: «Аннушка, ты?» - и упал, затих, а Аннушка с глазами, полными слёз, схватила его голову, припала к ней губами, гладила костлявые его плечи, шершавые щёки. - (44)Ну вот, - говорила она, - что ж ты? (45)Что с тобой стряслось? - (46)Ничего, бормотал Семён. (47)Это я так. (48)Ослаб малость. (49)Аннушка напоила Семёна крепким чаем, а потом просидела рядом до света, не отпускала его руку и всё улыбалась, отгоняла слёзы. (50)Семён смотрел на неё не отрываясь: какая красавица. (51)А всё осталась прежняя его Аннушка, ласковая, и сердце у неё как огонёк. (52)В сентябре Семёна похоронили в парке на любимом его месте. (53)Вскоре Аннушка уехала. (54)А на следующее лето косари рассказывали отдыхающим историю: «Проводил он её, Семён, с одной котомкой. (55)Увезла она в Москву только голос, звонкий, чистый, - откуда только берутся на свете такие голоса. (56)А вернулась она - не узнать. (57)Красавица. (58)Повезло Семёну на дочь. (59)Ждал её, не чаял дождаться: болезнь у него открылась трудная, безвыходная. (60)А её всё нет. (61)Ну, конечно, бабы начали шуршать: вот, мол, она - дочерняя благодарность, (62)А она-то приехала. (63)И привезла Семёну полную избу гостинцев. (64)Прибрала она его, выбелила избу, как игрушку, (65)Бабы, конечно, ударились в другой край - не наглядятся, не нахвалятся Аннушкой. (66) Завидовать начали Семёну. (67) А чему завидовать? (68) Человек вот-вот погаснет, как свеча. (69) Но правда, умер в счастии. (70) И вот подумайте, как это радость крепко действует, - Семён-то даже начал помалу ходить. (71) Хоть и трудно, а нет-нет, да и выползет из избы, на Аннушку опирается. (72) Отдыхающие дознались про всё и стали просить Аннушку, чтобы она спела бы у них в доме. (73) И вот был концерт, (74) Пела она так, что слушаешь весь дрожишь. (75) А Семён, чудак, сидит, слёз не вытирает. «(76) Мне, говорит, за труд моей жизни теперь облегчение». (77) Жалко, не удалось ему даже малость пожить: умер он через неделю. (78) Хоронили его, день был ясный, тихий и до того тёплый, бабочки над пажитями так и вились, играли. (79) А взглянешь на небо - паутина как пряжа. (80) Бабье лето! (81) Реки, пруды стоят синие, и воздух над землёй такой чистый, будто его и нет совершенно. (82) Лёгкая смерть! (83) Да-а… (84) Уехала Аннушка. (85) И посулили мы ей светлой жизни иначе оно и быть не может». (По К. Г. Паустовскому*) * Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968) – советский писатель, журналист и педагог, военный корреспондент, переводчик.

(1)Семён жил с дочерью Аннушкой в селе Привалове, в трёх километрах от дома отдыха. (2)Аннушка перед самой войной окончила семилетку. (3)К зиме в Привалове в помещении школы открыли госпиталь, и Аннушка начала в нём работать. (4)Однажды в госпиталь приехали артисты из Москвы. (5)Они устроили концерт в школе, а потом, по просьбе раненых, Аннушка тоже спела несколько песен. (6)Высокая седая артистка в полушубке расцеловала девушку и сказала, что у неё редкий по красоте голос, а потом пошла вместе с Аннушкой в избу к Семёну и начала его уговаривать отпустить дочку с ней в Москву, в театральную школу. (7)Семён ничего толком не понял и всё повторял: «Вам, городским, виднее.» (8)«А я Аннушку от хорошей жизни не прячу.» (9)Когда артистка ушла, Семён долго сидел на лавке и молчал, (10)Аннушка стояла у стены, и слёзы всё текли и текли. (11)Она никак не могла их унять: смотрела на седые волосы Семёна, на худую его шею, обмотанную зелёным шарфом, и плакала от жалости. -(12)Мать Марфа померла, - сказал, наконец, Семён. - (13)Слабая была женщина. (14)А ты что же? (15)Надорвёшься. (16)Там жизнь вся в суете. - (17)Как хотите, папаня, - шёпотом ответила Аннушка. - (18)Моё хотение простое, - ответил Семён. - (19)Как тебе лучше, так и мне. (20)Езжай! (21)Только греха на себя не бери - не забывай… (22)Через день Аннушка уехала с артистами, а вскоре наши сдвинули немцев страшным напором и погнали на запад. (23)Сошли снега, озимые пошли из земли густые, как щётка. (24)Май установился прохладный и ясный. (25)И в один майский день пришло великое известие, что мы победили и окончена война. (26)Снова открыли дом отдыха. (27)Семён по-прежнему сторожил парк. (28)Кончался июнь, лето переломилось, а Аннушка всё не ехала, (29)Семён отпросился у директора, пошёл в дальнее село на телеграф - надумал послать дочке телеграмму. (30)Брёл, часто присаживался на обочину, трудно дышал. (31)Потом с юга затемнело, далеко проговорил что-то своё грозное гром, небо передёрнуло зловещим пламенем. (32)От тучи дохнуло ледяным ветром, и грозно зашумел, набегая, тёмный ливень. (33)Утром грузовая машина подобрала Семёна в степи - до нитки промокшего, в лихорадке. (34)Телеграмму он так и не успел послать. (35)Дело шло к осени. (36)Однажды ночью забормотал по листьям, по крыше дождь. (37)Тьма лежала глухая, тёплая. (38)Из тьмы потянуло запахом прибитой дождём пыли, крапивы. (39)Дышать от дождя было легче. (40)Семён задремал. (41)Очнулся от белого света, бившего прямо в лицо. (42)Около избы рокотала машина. (43)Семён оперся на дрожащие руки, привстал, крикнул: «Аннушка, ты?» - и упал, затих, а Аннушка с глазами, полными слёз, схватила его голову, припала к ней губами, гладила костлявые его плечи, шершавые щёки. - (44)Ну вот, - говорила она, - что ж ты? (45)Что с тобой стряслось? - (46)Ничего, бормотал Семён. (47)Это я так. (48)Ослаб малость. (49)Аннушка напоила Семёна крепким чаем, а потом просидела рядом до света, не отпускала его руку и всё улыбалась, отгоняла слёзы. (50)Семён смотрел на неё не отрываясь: какая красавица. (51)А всё осталась прежняя его Аннушка, ласковая, и сердце у неё как огонёк. (52)В сентябре Семёна похоронили в парке на любимом его месте. (53)Вскоре Аннушка уехала. (54)А на следующее лето косари рассказывали отдыхающим историю: «Проводил он её, Семён, с одной котомкой. (55)Увезла она в Москву только голос, звонкий, чистый, - откуда только берутся на свете такие голоса. (56)А вернулась она - не узнать. (57)Красавица. (58)Повезло Семёну на дочь. (59)Ждал её, не чаял дождаться: болезнь у него открылась трудная, безвыходная. (60)А её всё нет. (61)Ну, конечно, бабы начали шуршать: вот, мол, она - дочерняя благодарность, (62)А она-то приехала. (63)И привезла Семёну полную избу гостинцев. (64)Прибрала она его, выбелила избу, как игрушку, (65)Бабы, конечно, ударились в другой край - не наглядятся, не нахвалятся Аннушкой. (66) Завидовать начали Семёну. (67) А чему завидовать? (68) Человек вот-вот погаснет, как свеча. (69) Но правда, умер в счастии. (70) И вот подумайте, как это радость крепко действует, - Семён-то даже начал помалу ходить. (71) Хоть и трудно, а нет-нет, да и выползет из избы, на Аннушку опирается. (72) Отдыхающие дознались про всё и стали просить Аннушку, чтобы она спела бы у них в доме. (73) И вот был концерт, (74) Пела она так, что слушаешь весь дрожишь. (75) А Семён, чудак, сидит, слёз не вытирает. «(76) Мне, говорит, за труд моей жизни теперь облегчение». (77) Жалко, не удалось ему даже малость пожить: умер он через неделю. (78) Хоронили его, день был ясный, тихий и до того тёплый, бабочки над пажитями так и вились, играли. (79) А взглянешь на небо - паутина как пряжа. (80) Бабье лето! (81) Реки, пруды стоят синие, и воздух над землёй такой чистый, будто его и нет совершенно. (82) Лёгкая смерть! (83) Да-а… (84) Уехала Аннушка. (85) И посулили мы ей светлой жизни иначе оно и быть не может». (По К. Г. Паустовскому*) * Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968) – советский писатель, журналист и педагог, военный корреспондент, переводчик.

(1)Что такое красота? (2)Людям кажутся совсем разные лица, вещи, явления. (3)Полагаю, что, посещая художественные галереи, выставки, собравшие нетленные образы красоты, многие испытывают порой чувство недоумения: неужели это неправильное, странное женское лицо или эта нелепая мужская фигура могут считаться красивыми? (4)Но ведь художник подобен влюбленному, он глядит на свою модель околдованными глазами и — в отличие от бытового человека — умеет сообщать свое видение другим. (5)Правда, не всегда, у людей разные вкусы, разные представления о том, «что такое хорошо и что такое плохо». (6)Тем, кто обладает сильно развитым воспринимающим аппаратом, куда легче понять очарованность художника той или иной натурой и разделить его чувство вопреки собственным пристрастиям, нежели тем, кто редко соприкасается с искусством Чем поражает Джоконда? (7)Сложностью выражения, глубиной душевной жизни, обнаруживающей себя в многозначной полуулыбке, взгляде, погруженном в даль, но готовом откликнуться и сиюминутности. (8)Разве можно сказать, что Мона Лиза безукоризненно красива? (9)У самого Леонардо есть на полотнах женщины куда красивей (хотя бы эрмитажная «Мадонна Литта»), но манит, притягивает, сводит с ума поэтов, вдохновляет музыкантов, пленяет сложные и простые души бессмертная Джоконда — в ней явлен не холодный, обобщающий тип красоты, а горячая, пульсирующая, бездонная жизнь единственной души. (10)Человеку, сказал Паскаль, по-настоящему интересен только человек. (11)И потому над тайной Джоконды, тайной вполне реальной женщины, жившей в нашем мире, а не на Олимпе и не в горних высях, флорентийской гражданки, жены купца Джокондо не устают биться поколение за поколением. (12)Словами красоту не передашь. (13)Это прекрасно знал Лев Толстой. (14)В полушутливом споре с Тургеневым и Дружининым, кто лучше опишет красоту женщины, он перечеркнул прямолинейные описания своих соперников одной-единственной фразой из Гомера: «Когда Елена вошла, старцы встали». (15)Умно, дерзко, лукаво, но вместе с тем Толстой как бы расписывается в бессилии выразить словами живую красоту женщины. (16)Впрочем, это не мешало ни ему самому, ни его литературным собратьям создавать пленительные женские образы. (17)Разве мы сомневаемся в зрелой красоте Анны Карениной, или девичьей — Наташи Ростовой, или романтической — Татьяны Лариной? (18)А между тем Пушкин не дал ее портрета. (19)Ведь нельзя же считать портретом: «Татьяны бледные красы и распущенные власы». (20)А ведь всего-то сказано, что «все тихо, просто было в ней». (21)Чего же достигает Пушкин такой зримости образа, ставшего символом русской женской красоты — физической и духовной? (22)Колдовством рассеянных по роману легких мазков чарующей авторской интонацией, исполненной нежности и уважения, и чем-то вовсе неуловимым, что принадлежит тайне гения. (23)Бездушная, внешняя красота — ничто, ценна лишь красота, светящаяся изнутри, она озаряет мир добром, возвышает самого человека и укрепляет веру в будущее. (24)Как хорошо сказал великий педагог К. Ушинский: «Всякое искреннее наслаждение изящным само по себе источник нравственной красоты». (Ю. М. Нагибин)