Текст

Он был «един и многолик». «Един» потому, что был Александром Ивановичем Куприным — художником слова, своеобразным и неповторимым. «Многолик» потому, что были и еще Куприны: один — землемер, другой — грузчик, третий — рыбак, а еще — учетчик на заводе, спортсмен, носильщик на вокзале, певец в хоре. И много, много других. Но все это рабочее воинство совмещалось в одном лице — писателе Куприне. Почему так часто менял он свои профессии? Какая сила толкала его натягивать брезентовую робу, надевать каску и мчаться на пожарных лошадях? Что заставляло его сутками, до ломоты в руках, разгружать баржи с арбузами, кирпичом, цементом? Не решил ли он изучить все ремесла и «отображать» потом жизнь во всем ее многообразии?! Все было значительно проще: он был очень любопытным и любознательным человеком. <...> любопытство вызывал и новый вид труда, и новые люди, занятые в нем. Ведь профессия оставляет на человеке свой отпечаток, придает ему своеобразие, делает одного непохожим на другого. «Среди грузчиков в одесском порту, фокусников, воров и уличных музыкантов, — говорил Куприн, — встречались люди с самыми неожиданными биографиями — фантазеры и мечтатели с широкой и нежной душой». Иногда Куприн вдруг прерывал работу, бросал на половине, если убеждался, что не даются ему "точные" слова. Он трудился как мастер-ювелир, отчеканивая фразы. Меткое слово, услышанное случайно, афоризм, художественная деталь — всё записывал Куприн в записную книжку. Книжки хранят сотни таких заметок, кусочков разговора. Год проходит за годом. Писатель всё дальше и дальше уходит от нас в историю. Не стареют лишь его книги. (По Б. Д. Челышеву)