Текст

(1) Жалобно и, казалось, безнадёжно он вдруг начинал скулить, неуклюже переваливаясь туда-⁠сюда, — искал мать. (2) Тогда хозяин сажал его себе на колени и совал в ротик соску с молоком. (3) Да и что оставалось делать месячному щенку, если он ничего ещё не понимал в жизни ровным счётом, а матери всё нет и нет, несмотря ни на какие жалобы. (4) Вот он и пытался задавать грустные концерты. (5) Хотя, впрочем, засыпал на руках хозяина в объятиях с бутылочкой молока. (6) Но на четвёртый день малыш уже стал привыкать к теплоте рук человека. (7) Щенки очень быстро начинают отзываться на ласку. (8) Имени своего он ещё не знал, но через неделю точно установил, что он — Бим. (9) Он уже любил, когда хозяин с ним разговаривал, но понимал пока всего лишь два слова: «Бим» и «нельзя». (10) И всё же очень, очень интересно наблюдать, как свисают на лоб белые волосы, шевелятся добрые губы и как прикасаются к шёрстке тёплые, ласковые пальцы. (11) Зато Бим уже абсолютно точно умел определить — весёлый сейчас хозяин или грустный, ругает он или хвалит, зовет или прогоняет. (12) Так они и жили вдвоём в одной комнате. (13) Бим рос крепышом. (14) Очень скоро он узнал, что хозяина зовут «Иван Иваныч». (15) Умный щенок, сообразительный. (16) Глаза Ивана Иваныча, интонация, жесты, чёткие слова-⁠приказы и слова ласки были руководством в собачьей жизни. (17) Бим постепенно стал даже угадывать некоторые намерения друга. (18) Вот, например, стоит он перед окном и смотрит, смотрит вдаль и думает, думает. (19) Тогда Бим садится рядом и тоже смотрит, и тоже думает. (20) Человек не знает, о чём думает собака, а собака всем видом своим говорит: «Сейчас мой добрый друг сядет за стол, обязательно сядет. (21) Походит немного из угла в угол и сядет, чтобы водить по белому листку палочкой, а та будет чуть-чуть шептать. (22) Это будет долго, потому посижу-⁠ка и я с ним рядом». (23) Затем ткнется носом в теплую ладонь. (24) А хозяин скажет: — (25) Ну, что, Бимка, будем работать, — и правда садится. (26) А Бим калачиком ложится в ногах или, если сказано «на место», уйдёт на свой лежак в угол и будет ждать. (27) Будет ждать взгляда, слова, жеста. (28) Впрочем, через некоторое время можно и сойти с места, заниматься круглой костью, разгрызть которую невозможно, но зубы точить — пожалуйста, только не мешай. (29) Но когда Иван Иваныч закроет лицо ладонями, облокотившись на стол, тогда Бим подходит к нему и кладёт разноухую мордашку на колени. (30) И стоит. (31) Знает, погладит. (32) Знает, другу что-⁠то не так. (33) Но не так было на лугу, где оба забывали обо всём. (34) Здесь можно бегать стремглав, резвиться, гоняться за бабочками, барахтаться в траве — всё было позволительно. (35) Однако и здесь после восьми месяцев жизни Бима всё пошло по командам хозяина: «поди-⁠поди!» — можешь играть, «назад!» — очень понятно, «лежать!» — абсолютно ясно, «ап!» — перепрыгивай, «ищи!» — разыскивай кусочки сыра, «рядом!» — иди рядом, но только слева, «ко мне!» — быстро к хозяину, будет кусочек сахара. (36) И много других слов узнал Бим до года. (37) Друзья всё больше и больше понимали друг друга, любили и жили на равных — человек и собака. (38) Так тёплая дружба и преданность становились счастьем, потому что каждый понимал каждого и каждый не требовал от другого больше того, что он может дать. (39) В этом основа, соль дружбы. (По Г. Троепольскому)* * Троепольский Гавриил Николаевич (1905–1995) — известный русский советский писатель, в творчестве которого звучит призыв любить и беречь природу. Самое известное произведение писателя — повесть «Белый Бим Чёрное ухо».